Мы находимся на пересечении улиц Фомина и Пионерской, в месте, которое на карте называется Центральным сквером Менделеевска. Здесь в 20-е годы прошлого столетия начиналась история будущей центральной части города – сначала сюда разрастался рабочий поселок Бондюжский завод, а с 1967 года продолжал расти город Менделеевск. Удивительным образом место это всегда было связано с движением, переходом, сменой этапов и исторических эпох. Эти улицы видели гужевые повозки, а потом вагонетки с заводским сырьем и красные флаги демонстраций, слышали заводской гудок и шаги рабочих. Отсюда одинаковое расстояние до прошлого (старой заводской площадки, где теперь расположен парк «Ушковские острова») и будущего (новых культурных точек притяжения города). Здесь на смену заводским баракам пришли современные многоквартирные дома. По этим улицам по-прежнему проезжают все, кто прощаются с Менделеевском и покидают его на машине или по железной дороге – и те, кто только прибывает в город. Здесь проходят все транзитные междугородные маршруты. Улица Фомина, где стоит Центральный сквер – настоящая ось города. И если все же остановиться в этом сквере хотя бы на несколько минут, можно почувствовать, услышать шум времени.
Сквером это место стало совсем недавно: до этого десятилетиями здесь невозможно было представить себе остановку – только движение. По нынешней улице Фомина была проложена узкоколейная железная дорога, соединяющая пристань на Каме в Тихих горах и заводские цеха Бондюжского химического завода.
Завод в этих местах, в долине реки Тойма, появился в 1868 году. Местная династия купцов-промышленников Ушковых определила развитие не только территории вокруг завода, но и расцвет химической промышленности во всей стране. К концу 19 века завод производил 238 тысяч пудов химической продукции: серную кислоту, сернокислый глинозем, квасцы, медный и железный купоросы, соду, хлорную известь и многое другое. По приглашению Ушковых на заводе трудились самые талантливые ученые-химики того времени, в том числе, иностранные.
Дмитрий Иванович Менделеев именно здесь получил опытную партию бездымного пороха, который он назвал пироколлодием. О Бондюжском химическом заводе ученый всегда отзывался с восторгом и благодарностью.
С 1915 по 1917 год директором завода был Лев Яковлевич Карпов. При нем на заводе начали производить жидкий хлор, медицинский и технический хлороформ. Позже Карпов возглавил всю химическую промышленность Советского Союза, а Бондюжский химический завод стал носить его имя.
«Там не гуляют — там на работу бегают. Все идут в темпе, каждый по своим делам».
Уже в начале 20 века территория Бондюжского завода расширяется за пределы производственной площадки В районе современных улиц Фомина и Пионерской появляются жилые дома, первая заводская больница, русское училище. В 1930-е открывается Бондюжская школа №1, где учились шесть героев Советского союза – это была первая школа полного обучения в поселке. В 1960-е в этом месте уже стоят Дом культуры, почта, горсовет, первая музыкальная школа. Район сохранил за собой статус административного центра города и по сей день: здесь располагается районная администрация, МВД, прокуратура, суд.
В советские годы эта важная городская ось становилась городской сценой, здесь проходили в праздничных колоннах участники парадов и демонстраций.
«От сквера всегда шли демонстрации 1 мая и 7 ноября. Мы собирались семьями, надевали наряды и выходили радостные, счастливые. Люди от разных предприятий собирались на улице Фомина, потом проходили мимо памятника Ленину в торжественных колоннах и сворачивали на улицу Октябрьскую. Гимнасты показывали номера на медленно ехавших грузовиках».
«Парады шли со стороны железной дороги, мимо трибун возле почты и далее к средней школе №4. Это всегда много флагов, весной – шарики, бумажные цветы, торжественность. В параде проходил весь город».
В детских воспоминаниях жителей об этих улицах сохраняются и теплые впечатления о том, как они ходили здесь к Каме купаться, как через весь город шли за самыми вкусными пирожками в местную кулинарию.
«В Кулинарии пекли такую стряпню, такие пирожные и торты, которые уже никогда не повторятся. Помню, как мы с бабушкой из Камашево ходили пешком в эту кулинарию прямо по территории завода, у которого не было ни одного забора, все было открыто».
«Это звуки машин и заводской гудок. Рабочие шли на завод: на смену и со смены».
Завод всегда определял ритм города, его звуковой и визуальный облик. До 1990-х дважды в сутки в Менделеевске можно было услышать заводской гудок, возвещающий начало и конец смены – этот звук раздавался далеко вокруг. Если продолжать идти прямо по улице Фомина и дальше спуститься по улице Гассара до старой заводской площадки, можно найти единственный в своем роде памятник заводскому гудку. Он стоит недалеко от бывшей заводской конторы, где сейчас располагается Краеведческий музей. Кстати, именно в этой конторе в 1916-1917 годах работал Борис Пастернак. Он оказался здесь по приглашению ученого-биохимика, друга семьи, Бориса Збарского. Работа на заводе, имеющем оборонный статус, помогла Пастернаку избежать мобилизации. Здесь он, кроме службы на заводе, переводит английскую поэзию, пишет стихи, занимается с детьми директора завода Льва Карпова. Принято считать, что именно в этот период Пастернак окончательно решает посвятить свою жизнь именно литературе.
Перед вами арт-объект в форме буквы «М» – в 2026 году жители города выбрали эту букву символом Менделеевска. Форма арт-объекта отсылает и к заводской трубе, и к верстовому столбу. Это одновременно образ дороги и символ химического производства, которое на протяжении поколений определяло облик и ритм города. Горизонтальные линии напоминают кирпичную кладку. Роспись объекта – это химические формулы, связанные с местным производством, элементы таблицы Менделеева, а также имена тех, кто сделал важный вклад в развитие завода. Создается образ непрерывной летописи, где каждое поколение оставляет свой след и вклад, где химическое производство дает жизнь городу и его людям, где продолжается прогресс.
Эта дорога помнит судьбы многих, кто связал свою жизнь с Менделеевском. Она продолжает оставаться мостом между эпохами. И продолжает подталкивать нас к движению — потому что именно движение определяет жизнь.
